Андрей Везалий, справедливо признаваемый основоположником современной анатомии. Он прославил себя выпуском в 1543 году в Базеле капитального труда «О строениичеловеческого тела» (в 7 книгах). Только за два последующих столетия их переиздавали в Европе раз пятнадцать.

Величие Везалия не в том, что он оказался, может быть, более трудолюбивым, чем некоторые, и не в том, что известность пришла к нему в более молодом возрасте (упомянутый выше труд написан им в 28 лет), а в том, что он посмел выступить против схоластики, ввел новый принцип анатомического изучения, который ныне нам кажется тривиальным, а для своего времени был почти революционным. Главное — не приблизительность и выведение путем аналогий, а непосредственное наблюдение. Согласно его реформаторским тенденциям анатомия, становящаяся истинной наукой, оказалась не просто подчиненной или слегка обновленной, а критически переосмысленной, построенной на строгих фактах.

Его неистовое подвижничество не только волновало, восхищало, а будоражило. В те времена, после опубликования книги, ему надо было обладать изрядным гражданским мужеством, чтобы противостоять уничтожающей критике со стороны его же ученика и помощника по кафедре Коломбо, его бывшего учителя Сильвия, а также «некоронованного короля анатомов» Евстахия и других, явно обуреваемых завистью и ревностью. Слава Везалия и его невзгоды соседствовали.

И, как всегда, вначале незримо, а затем и явно ввязывается святая, но от этого не менее мрачная католическая церковь. Деяния ее уже были апробированы на профессоре анатомии в Болонье Якове Беренгарио, который еще до Везалия осмелился в чем-то не согласиться с Галеном. С ослушником поступили мягко. Он был лишь отстранен от преподавания, публично осужден, а затем изгнан из города.

От преследования церкви Везалия в конечном итоге не спасло и то, что в духе времени он посвятил свой труд Карлу V —«божественному», «величайшему», «непобедимому императору», а вышедшее через год извлечение из него — «Эпитоме» — «светлейшему принцу Филиппу, наследному сыну божественного Карла V, великого и непобедимого императора».

К сожалению, истинных друзей у него было не так уж и много. И даже кое-кто из первоначально верных, поразмыслив и сориентировавшись, принимал противоположную сторону.

После всех нападок Везалий явно не впал в кротость и смирение. Однако силы были не равные. Пришлось из Италии перебраться в Испанию. Дело в том, что развернувшаяся полемика между Везалием (новое и передовое в анатомии) и отживающими и мешающими медицине догмами давно вышла за стены анатомических аудиторий, а поборники любого нового клеймились тавром клеветника.

Уже известно, что Везалий позволил себе до двухсот раз не согласиться с Галеном. Однако было бы неправильно считать лишь его ответственным за крамолу. Еще в XIII веке Лундино разрешил себе то же самое. Явно неправомочно приписывать реформатору также тотальный антигаленизм. Советский анатом В. В. Куприянов вполне справедливо отмечает определенную половинчатость критики Везалия: по ряду причин она была направлена против части анатомических фактов, приведенных в сочинениях Галена, и не касалась вопросов физиологии. Добавим к этому, что Везалий не низложил, не перечеркнул Галена. Если и был он против, то не против Галена, а против канонизированного церковью, а отсюда неминуемо закостеневшего и слепого галенизма. Везалий поставил анатомию если и не перед фактом синтеза, то, безусловно, перед фактом анализа. Он не столько разрушал, сколько высвечивал, расширял. Пытался он также заменить старые арабские анатомические термины латинскими и греческими, то есть более современными.

Были ли у Везалия промахи? Безусловно. В его труде практически не содержится сравнительно-анатомической концепции, а подход к фактам чисто описательно-топографический. Так, в духе своей эпохи он считал, что нервы «выводят изготовленный мозгом дух в те органы, в какие его надо передавать и какие должны считаться усердными сообщниками и вестниками мозга». Некоторым оправданием этого может служить лишь то, что этот якобы распространяющийся по нервам дух был весьма живуч и еле-еле «скончался» в XIX веке под влиянием работ ряда неврологов.

Везалий заслуживал лучшей судьбы и уж, конечно, рассчитывал прожить еще ряд лет, ибо иначе вряд ли решился предпринять длительное и опасное «очистительное» путешествие к «святым» местам в Палестину. Это был вояж затравленного человека, желавшего хоть как-то отделаться от преследований инквизиции и получить возможность вернуться в Падую, где он собирался возобновить занятия анатомией.

Неисповедимы пути и путы...

Очевидно, молитвы не были услышаны или, вернее, показались недостаточно искренними. На обратном пути из Иерусалима корабль потерпел крушение. Больной и покинутый Везалий оказался на острове Занте в Средиземном море, где и скончался в 1564 году. Сейчас здесь поставлен памятник.

Ценность работ Везалия для наших дней и значение для большой медицины определяется не только колоссальной фактологией, но и честностью изложения, не подмененной домыслами и спекуляциями.